г.Ульяновск

Глава 12

Как неожиданно ушел Теплов. В рабочей суете так Саше ни разу и не пришлось поговорить с Филиппом Матвеевичем о самом важном. Ушел и оставил сиротами своих детей и внуков.

Хоронили губернатора только на шестой день после смерти. Отпевали в недавно отстроенном кафедральном соборе. Саша, встав в соборе в сторонку, раздумывала, наблюдая за церемонией отпевания. Верил ли Теплов в бога?

Она наблюдала за Тепловым и во время церковных служб. Давно заметила, что Филипп Матвеевич крестился как-то странно. Как будто перед тем как сложить пальцы в щепоть терялся. Казалось, будто думал то ли два пальца в щепоть складывать и присоединять к ним мизинец, то ли три собирать и потом уж осенить себя крестом. Как будто каждый раз сначала складывал пальцы для староверского креста, а потом исправлялся в соответствии с новой верой.

В соборе рядом с гробом Саша заметила незнакомого ей солидного высокого мужчину. Присмотрелась и узнала. У тела отца стоял сын Теплова Сергей Филиппович. Надо же, думала рассеянно у моего сына Юры и этого мужчины черты лица похожи.

Пойду в отпуск, завтра подпишу заявление у Меньшикова, три года толком не отдыхала. Сначала выборы, а потом уговоры Теплова пойти к нему работать. Пора теперь заканчивать свою карьеру государственного служащего, не мое это.

В день похорон Саша вернулась домой необычно рано. Сын готовил уроки, дочка рисовала. Няня Ира, чувствуя, что хозяйку лучше не трогать, отогнала от матери бросившихся ей навстречу детей.

Сын с дочкой вернулись и снова попытались захватить мать в плен, заставить ее с ними поиграть и повозиться. Но няня Ира была на страже, отгоняла детей снова и приговаривала: мама сегодня очень устала, дайте ей отдохнуть. Саша села в кресло, в голове и душе глубокая и широкая пустота.

* * *

Зазвонил телефон, она протянула руку и взяла трубку радиотелефона, которая лежала рядом на журнальном столике. Голубева Вера в трубку почти кричала:

- Включи телевизор, третий канал.

Саша положила трубку, взяла пульт для телевизора и нажала на кнопку с цифрой три. Шла передача местного канала с претенциозным названием «Взвешенная позиция». Передачу, как обычно вел местный депутат законодательного собрания, владелец местной же скандальной газеты, известный в области шантажист Дыродарский.

Был он раньше лицом кавказской национальности, соответственно фамилия, имя и отчество у него тоже были кавказской национальности. Создал восемь лет назад под выборы скандальную газету, из тех, что специально перед выборами регистрируют, чтобы вылить на страницах такой газеты по заказу соперников компромат на кого-то из кандидатов. Как в политике говорят «замочить» на выборах того, кто мешает пройти нужному человеку.

Так как чаще всего компромат бывает не соответствующим действительности, сочиненным каким-нибудь продажным журналюгой по заказу. То на газету обиженные подают в суд и газету, соответственно штрафуют. Но обычно пока суд идет, выборы уже заканчиваются и газета снимается с регистрации, пойди теперь, господин обиженный поищи газету и тех кто велел тебя «замочить».

Новоявленный «борец за правду матку» Дыродарский восемь лет назад не пошел проторенной дорогой, а решил проложить в политике, пусть заполненную до краев помоями, но свою колею. Он не снял с регистрации газету после выборов, а только назначил вместо себя главным редактором свою подругу и гражданскую жену по кличке Росомаха, молодую и тупую девицу, которая тем не менее верно ему служила. Так и пошла работа.

Дыродарский «мочил» в своей газете тех, кого ему заказывали, а Росомаха ходила по судам и, хлопая густо накрашенными ресницами, говорила, что она не знала, что такие плохие слова в газете печатать не надо, но теперь она узнала и больше не будет. Поднакопив на шантаже деньжат, горячий кавказец пошел дальше.

Он официально сменил свои кавказские фамилию, имя и отчество на русские. Особенно ему нравилась фамилия, он сам ее придумал – Дыродарский! Он считал, что она очень похожа на древние русские княжеские фамилии Оболенский, Вяземский и так далее.

Сменив фамилию, он начал ходить по митингам и пикетам, которые устраивали, обычно перед выборами коммунисты и другие «оппозиционеры». Там с разных трибун и в микрофон он начал горячо, как делают настоящие кавказские джигиты, обличать несправедливость современного социального устройства России.

Самое интересное, что к следующим выборам это лицо кавказской национальности с новой звучной фамилией Дыродарский стало очень популярным среди пенсионеров и ветеранов. Даже его акцент напоминал им дорогогого Иосифа Виссарионовича.

Вот с помощью такой дурилки для наивных поволжских бабушек и дедушек Дыродарский и пролез в законодательное собрание области. На очередных выборах он набрал столько голосов, что даже тогда еще только набирающая силу «Едреная Россия» не смогла лишить его мандата депутата.

Саша знала, что «Ток», к сожалению, нередко пользовался его услугами, заказывал ему «замочить» в своей газете неугодных. Дыродарский со всем жаром своей кавказской души принимался лить грязь на заказанного в газете и по телевизору. Кто разбирался, тот такой паршивой газетки и в руки не брал, и телевизор переключал на другой канал.

Но многие пусть и не верили его дурилкам, но с удовольствием читали и слушали. Приятно, когда у сильных мира сего какие-то проблемы, а то я, думал, что я один такой несчастный. Сашенька раз назвала его Чукчей распиаренным, и кличка приклеилась намертво, за глаза многие звали его Чукчей.

* * *

От того, что говорил Дыродарский мороз прошел по коже. Уважаемые жители Поволжской области! Высокий уровень преступности в нашей родной Поволжской губернии докатился и до губернаторского кабинета. Я располагаю достоверной информацией из надежного источника о том, что похоронееный сегодня губернатор Филипп Матвеевич Теплов, оказывается, умер не своей смертью.

Как показало вскрытие и экспертиза, он отравлен очень дорогим и редким, сильно действующим ядом. Яд, скорее всего, был подсыпан губернатору в день его смерти в кофе. Прокуратура подозревает в совершенном преступлении его молодую любовницу Королеву Александру Николаевну. Официальное обвинение убийце будет предъявлено уже сегодня.

Саша услышала все это и крикнула няне Ире:

- Ира, останься, пожалуйста, пока с детьми, мне надо вернуться на работу.

- Хорошо, останусь. А что случилось?

- Да похоже случилось, или на моих глазах начинает случаться. Я, наверно, надолго.

- Езжай, не волнуйся, побуду сколько надо.

Саша набрала мобильный номер водителя Сереги:

- Машину поставил? Не успел, давай возвращайся, надо на работу.

Вышла в коридор, уже надевала свой легкий плащ. Выбежал Юра, а за ним и Варя.

- Мама, ты опять уходишь? А сама обещала поиграть со мной!

- А мне книжку обещала вечером почитать? А?

- Я вернусь, скоро я буду совсем свободна и все-все свои обещания обязательно выполню. Договорились, детки мои!

- Да с тобой только и договариваться, я знаю твое, скоро я буду совсем свободна. Я уже это раз пятьсот слышал. Все скоро да скоро! А когда это скоро придет никому не известно, - ворчал сын.

- Эй, ты чего разворчался? Я постараюсь быстро. Юра, извини, мой хороший. Но сейчас надо уехать, это важно. Ты мне веришь?

- Верю-верю каждому зверю, а тебе уже немножко погожу, - говорил Юра, повторяя слова, которые Саша сама ему частенько в шутку повторяла.

- Ну, пожалуйста, не сердитесь на меня, мои хорошие, скоро у меня и вправду будет много свободного времени и мы с вами и поиграем и почитаем, - говорила мать своим детям, целуя каждого на прощанье.

* * *

Через полчаса она уже входила в здание администрации, у входа к ней бросился охранник:

- Александра Николаевна, никто не поверил этому ублюдку. Вы не волнуйтесь только, но в Вашем кабинете Титов, начальник УВД.

- Спасибо, Миша, ты сам не волнуйся, но пасаран, пробьемся не сорок первый. Дыродарский пиарится на смерти Теплова, он это любит, а нам не в первый раз терпеть от этого придурка. Кто еще с Титовым?

- Тормозов и Меньшиков тоже там, сам Чукча тоже прошел с Титовым.

Саша, как обычно перепрыгивая через две ступеньки, вбежала на второй этаж. Дверь на часть этажа, где расположены кабинет губернатора и его ближайших помощников настежь распахнута, охранника нет.

Вбежала в свой кабинет, и ошалела, за ее письменным столом сидит Дыродарский. Как только втиснул свою раскормленную тушу в ее кресло, и что-то показывает на экране ее рабочего компьютера, рядом Титов, Тормашов, Меньшиков. Встала на пороге, ее здесь не ждали. Сцена почти по Гоголю, не выдержала, съязвила:

- К нам едет Ревизор.

Титов замялся, растерялся от неожиданности.

- Это что за хрень такая, Дыродарский, кто тебе разрешил вваливаться в мой кабинет. Чего ты ищешь в моем компьютере? – сказала Саша от входной двери и пошла к письменному столу.

Чукча попытался вскочить, но застрял в узком кресле, покрылся красными пятнами, уперся руками в подлокотники, неловко вытащил свою жирную тушу, отошел от стола на метров пять, встал поближе к Титову. Саша только усмехнулась про себя, она и до этого дня знала, что эта тварь ее боится, не раз приходилось останавливать его визги на пресс-конференциях.

Титов подошел к Саше и сказал официальным тоном:

- Дыродарский изъявил желание участвовать в следственных действиях в качестве общественного наблюдателя как депутат законодательного собрания.

- А в компьютере моем чего ищет?

- Александра Николаевна, в соответствии с постановлением прокурора области мы производим обыск в Вашем кабинете, одновременно бригада поехала с обыском к Вам домой, Вам предъявляется обвинение в отравлении Теплова Филиппа Матвеевича. Нам придется Вас задержать.

К ней направились два добрых молодца в милицейской форме, но Титов остановил их жестом. Отозвал Сашу в сторону, сказал вполголоса:

- Ты не запирайся, сразу все рассказывай, если не будешь сотрудничать со следствием, придется тебя сегодня в камеру отправить, основания имеются, поэтому отвечай на все вопросы откровенно и поедешь сегодня домой, к детишкам, пока.

- Когда Теплова отравили?- спросила у Титова, тот недобро ухмыльнулся:

- Это у тебя, голубушка, будем спрашивать. Вспоминай пока вторник.

- Чего вспоминать-то, все помню, спрашивайте.

- Не торопитесь, Александра Николаевна, сейчас ребята, - он показал поворотом головы на добрых молодцев, которые уже пытались к ней подойти, - отвезут вас в следственное управление и проведут предварительный допрос.

Разговоры о том, что Теплов Филипп Матвеевич умер не своей смерьтю, Саша уже не раз слышала за прошедшие после смерти Теплова шесть дней. Но всегда отмахивалась, считала это полной брехней. Она до этого вечера была уверена, что губернатор умер своей смертью, просто сердце износилось и отказалось дальше работать, так думала она про смерть не чужого для нее человека.

В этот вечер события разворачивались неожиданным для нее образом и она сначала растерялась. Что еще нужно вспомнить про вторник, восемнадцатого апреля, чтобы это недоразумение побыстрее разрешилось?

* * *

В ночь на вторник заболела Варя, поднялась температура, дочка ночью кашляла и не долго не могла заснуть. В семь часов утра Саша позвонила своей близкой подруге и хорошему детскому врачу Людмиле Савельевне, Люсе. У них с Сашей много общих воспоминаний еще с той поры, когда Саше еще не было и двадцати лет, в те далекие годы они немало пережили вместе. Людмила пообещал зайти и посмотреть Варю к восьми часам. Пока посоветовала Саше срочно купить лекарство, чтобы чуть снизить температуру маленькой дочке.

Поэтому, Саша с Серегой с утра заскочили в дежурную аптеку, купили лекарство, отвезли Ире. Пришлось признаться себе, что события во вторник Саша помнила не очень четко, из-за того, что весь день волновалась за заболевшую дочку, созванивалась с Ирой, с доктором. Успокоилась только к вечеру, когда Люся сказала, что посмотрела Варю еще раз. Добрый доктор, ангел-хранитель Сашиных детей, убеждена: ничем серьезным ее дочка не больна, скорее всего у Вари банальная ОРВИ.

Вспомнила, что в кабинет к Теплову в тот день вошла ровно в девять, в зале заседаний рядом с кабинетом их уже ждали коммуняки. Татьяна Виленовна, как велела Александра Николаевна, предложила чай, кофе и коммуняки гоняли теперь бедную секретаршу из приемной в зал заседания и обратно, требуя то добавить кофейку, то принести сахар.

Филипп Матвеевич посмотрел на Сашеньку из-за газеты:

- Про нашу с тобой любовь читаю, знаешь, что тебя ко мне в любовницы определили?

- Знаю, знаю.

- Ну и что скажешь?

- Жениться придется, Филипп Матвеевич, чтобы пресечь домыслы.

- Да кто за меня, старика, пойдет.

- А ты женись на Танечка, кадр проверенный.

- Сейчас на молодых модно жениться.

- Хлопотно это, дорогой, Танечка лучше.

- Ну, как скажешь, на Танечке, так на Танечке. Как у тебя дома-то, детишки здоровы?

- Варенька кашляет, с утра лекарство купила, Ирка с ней осталась, доктор в восемь часов ее посмотрела, вроде бы пока ничего серьезного. Вечером еще раз проверит, если что-то серьезное, домой надо будет поехать.

- Не справлюсь я без тебя с этими партийными деятелями, сожрут они меня.

- Подавятся. Ну, посмотрим, может все и обойдется.

- Отпущу, не переживай, и так из-за меня ребятишки тебя не видят. Ты бы хоть привезла мне их как-нибудь, показала. На фотографиях-то видел, а настоящих прячешь от меня. Чего на елку-то губернаторскую не привела, хотел познакомиться с твоими Юрой и Варенькой. Как ты одна с ними справляешься?

- Плохо справляюсь, скоро забудут как мать выглядит.

- Ну, ничего, потерпи, моя хорошая, повозись со мной, стариком. Сама говоришь, что с внешней политикой у нас теперь все нормально, вот с внутренней разберемся, и отправлю тебя куда-нибудь за границу на теплое море, позагораете все вместе.

- Здорово было бы.

- Пойдем к коммунякам.

Вместе с коммунистами за столом расселся жирный «оппозиционный депутат» законодательного собрания области Дыродарский. Сашенька подошла к нему поближе и в самое ухо сказала:

- Чего приперся, опять орать будешь?

Дыродарский взвизгнул от неожиданности на весь зал:

- Меня пригласили на встречу как сторонника партии и как независимого депутата.

Сашенька еще раз наклонилась к его уху и сказала ласково:

- На эту встречу я приглашала людей, а чего ты приперся, непонятно, будешь визжать, позову охранника и выкину, так что веди себя прилично.

Рядом с Дыродарским, вытянув костлявую шею, и изо всех сил стараясь услышать, что там эта противная Тэтчер говорит ее мужу, сидела Россомаха, размалеванная как кукла.

Коммуняки и рады бы полаяться с губером от всей души, ведь рядом сидят и записывают журналисты. Но народ они все зависимый, кому надо сына на работу в администрацию устроить, кому помочь помещение для своей фирмешки в аренду взять подешевле. Сашенька знала все их проблемы наизусть, многим уже успела в чем-то помочь, поэтому сидела спокойно, была уверена, что все пройдет по ее сценарию.

Коммуняки старательно изображали оппозицию: требовали, чтобы был поставлен перед президентом вопрос о захоронении тела Ленина в Повлжске на центральной площади, чтобы профсоюзу на автозаводе выделили отдельное помещение и прочую дребедень. Ни слова о том, как «Ток» захватывает в городе лучшие участки земли. Как чинушки берут огромные взятки за то, чтобы иногородний бизнес пришел со своими проектами в нашу область. Как «едреновцы» на прошлых выборах, когда не были уверены в своей победе, просто заменили урны на нескольких избирательных участках почти на глазах у коммунистов. Коммуняки тогда повизжали немного и успокоились.

И сейчас на встрече у них две главные задачи: первая - изобразить перед журналистами оппозицию, вторая – поближе сойтись с губером, чтобы при случае можно было о чем-нибудь попросить. Перед тем, как проголосовать за подготовленную Сашенькой резолюцию, попросили перерыв – внести свои дополнения в документ.

В перерыв столпились возле стола с кофе-чаем, налегли на халявные бутерброды с колбасой. Теплов в свой кабинет не пошел, остался пообщаться с народом. Вспомнили, что скоро дачи-огороды, завязался общий разговор о том, как заставить помидоры краснеть на Поволжских грядках. Коммуняки в своих потрепанных пиджачках теснились к Теплову, заглядывали в глаза, угодливо смеялись, очень старались, чтобы он запомнил их. Александра смотрела на них со стороны и грустно улыбалась: оппозиция хренова, за кусок хлеба с маслом удавятся. Жалко, что они такие нищие, зависимые, не мешало бы, конечно «токовским» по загребущим лапам надавать, да некому.

Дыродарский суетливо переходил от одного к другому, искал собеседников, чтобы организовать свою маленькую тусовочку. Было слишком заметно, как коммуняки льнут к Теплову, но ничего не выходило. Сам Дыродарский прильнуть к плечу губера ну никак не мог, потому что ему надо было еще после этой встречи обязательно обговнять в своей паскудной газетке и губера и его Королеву, а как, на какую тему в его дурную голову никак не приходило.

Сашенька наблюдала за этим Чукчей распиаренным, за его Росомахой и что-то тревожно становилось на сердце. Подумала, кружат как вороны над полем боя, ждут крови и трупов. Хрен вам, не трупы, мы свои деньги не зря получаем, с имиджем губера все будет окей, а в своей поганой газетке можете писать что хотите, ваше право, демократия и гласность, мать их.

Теплов отошел от стола с чаем-кофе вместе с парой собеседников, прошел к своему креслу, грузно опустился. Смотрел весело, ему нравился простой разговор и добрые отношения. Он ожидал совсем другой встречи: с визгом, упреками и обидами. Нашел глазами свою Сашеньку, улыбнулся ей, какая она умница, из г… конфетку сделала. Саша посмотрела в его сторону. Вид у Теплова усталый уже с утра, опять до двух ночи сидел за бумагами. Подошла, спросила:

- Может кофе, Филипп Матвеевич?

Он кивнул в ответ. У накрытого стола, кроме Росомахи, уже никого не было. Губер дал знать, что сейчас продолжит встречу и коммуняки, приученные к порядку еще во времена совка, тоже потянулись к своим местам. Россомаха ждала видно, пока губер отойдет, и сейчас торопливо наливала себе и Дыродарскому кофе. Когда подошла к столу Королева, Россомаха снизошла и даже подвинула ей под руку кофейную пару. Саша не глядя взяла, положила две ложечки растворимого кофе, две ложечки сахара, залила кипятком и понесла к столу Теплова.

Можно сказать, встреча с коммунистами прошла бурно, но закончилась конструктивно.

После встречи Саша созвонилась с няней Ирой.

- Ира, как там моя Варюшка?

- Не волнуйся, температура пока держится, подкашливает немного. Люся сказала, что это скорее всего ОРВИ, через неделю будет здорова. Нам Люся принесла сушеной малину, велела заварить и почаще поить Варю. Вот мы этим сейчас и занимаемся. Пьем малиновый отвар и читаем книжку. Люся сказала, к обеду температура должна снизиться. Лекарсто пока велела не давать. Вечером Люся еще раз зайдет. Вот такие у нас дела.

- Хорошо, если будет что-то не так, звони мне сразу. Поняла?

- Поняла. Поняла. Не волнуйся. Работай спокойно.

* * *

Далее во вторник в плане работы у губернатора стояла встреча с лидерами партии «Жиропень». Партию только недавно скроили из жизни, родины и пенсионеров. Местные зажиточные купцы сделали свой весомый вклад в политику, купили для себя региональное отделение. Покупали партии тогда просто – ехали в Москву и договаривались с лидерами партии о том, что берут на содержание местное отделение их партии. Давали, естественно торжественное обещание, что будут вести себя послушно по-отношению к лидерам, будут бороться на месте, а именно в нашей области, за идеалы партии и ее лидеров.

Московские лидеры выставляли счет – сколько надо перевести на указанные счета в оффшорных зонах или привезти в чемодане, чтобы получить руль местного отделения. Заплатили - все партия ваша, делай с ней что хочешь. Хочешь на митинги веди, хочешь просто используй как инструмент для оболванивания народных масс на выборах для того, чтобы протащить себя любимых в городскую думу и законодательное собрание области.

Владельцы «Жиропени» в своих средствах массовой информации - газете, телеканале и радио, талантливо изображали для избирателей защитников народного добра. Главный аргумент у партии - мэр состоит в их дружных рядах, они борются с «токовскими» якобы за интересы города. На самом же деле вцепились друг в друга две стаи акул бизнеса.

С одной стороны – «токовские» с их братковской историей и братковскими методами захвата бизнеса, земли, городского имущества. С другой стороны – местное разжиревшее на первой волне приватизации купечество, бывшие секретари обкома комсомола обслуга: журналисты, рекламщики, ученые и прочие. Которые тоже были у кормушки, когда растаскивали народное добро. Сумели в нужное время посуетиться и подгрести под себя торговые площади в центре города, землицы городской под строительство торгово-офисных центров.

Заняться производством новорожденные купцы ни тогда, ни теперь, конечно, не захотели. Ни одного крупного предприятия в области и городе не подняли, все больше спекулировали, создавая себе с помощью послушных мэров и губернаторов преференции от аренды городских площадей за копейки до налоговых льгот через разные пограничные с законом льготы и особые условия для их предприятий. Привыкли, что все можно в области купить от налогового инспектора до судьи. Вопросы в основном решали всегда по принципу вась-вась, или ты мне я тебе. Область маленькая помоги мне ты, придет время, и я пригожусь.

Так сложилось, что великую и могучую «Едреную Россию» «токовские» сразу подмяли под себя. Как только Теплов стал губером, поменяли политсовет партии, вытурив из него всех местных, кто пытался еще что-то вякать против «Тока». Оставили самых послушных тех, кто был готов прогибаться в любую сторону, и так часто, как нужно было новым хозяевам. В основном оставили бесштанную команду, тех кто не имел своего бизнеса, а по-прежнему кормился подачками власти.

Жирных лидеров «Жиропени» приручить, конечно, было потруднее, чем коммуняк, но как говорится, если у вас есть проблема, подумайте, можно ли эту проблему решить с помощью денег. Если можно, то у Вас нет проблем. Идите и ищите деньги.

У «токовских» деньги были не свои, конечно, а общак, то есть бюджет области. Вот они и поделились с лидерами «Жиропени» частью общака: выделили им денег сразу и много, то есть бросили пять миллиардов на то, чтобы владельцы этой «оппозиционной» партии осуществили в городе как тогда было модно выражаться среди чиновников «амбициозный проект»- автодром.

Теперь владельцы «Жиропени» были довольны, они строили на бюджетные пять миллиардов игрушку для себя – автодром, потому что один из них, низкорослый бывший водитель первого секретаря обкома комсомола Вадик Чижиков, был заядлым гонщиком и клятвенно обещал губернатору, что через пять лет, не больше в Поволжске будут проходить международные престижные гонки «Формула-2». Вот тогда и попрут в Повлжск инвесторы, приедут иностранцы в качестве туристов, откроют свои бездонные кошельки, набитые долларами и начнется в Поволжске золотая эра.

Саша смеялась в разговарах с Тепловым по поводу этого так называемого «амбициозного проекта» и говорила, что Вадик Чижиков построит ему асфальтированную дорогу длиной километров пять на эти, украденные из бюджета миллиарды, причем табличку «Автодром мирового уровня» обязательно, конечно. повесит у въезда на эту дорогу. Потратит предприимчивый гонщик на все провсе миллионов пять, а оставшиеся средства благополучно перекачает куда- нибудь на Кипр, и будет до конца жизни ржать над наивным губером по фамилии Теплов. Филипп Матвеевич только мрачно отмалчивался на Сашины шуточки.

Поэтому встреча с политсоветом «Жиропени» была срежиссированным спектаклем для лохов, называемых одним словом – электорат. Якобы оппозиция встречается с якобы хозяином области, и говорят якобы про нужды и чаяния народные, и якобы оппозиция пеняет якобы хозяину области на то, что мало внимания он уделяет якобы чаяниям народным, на что якобы хозяин понимает свои ошибки и клянется: на рельсы лягу, если еще раз забуду про народ. Все спектакль окончен, актеры уставшие, но довольные расходятся по домам.

* * *

Далее у Теплова стояли в плане сплошные терки – совещания, в них Александра не участвовала. Она знала, что последнее время Теплов часами сидит в кабинете с «Токовскими» со своим замом Меньшиковым и со смотрящим за областью и губернатором от «Тока» Тормозовым и сенатором Шизяновым. Тему разговоров давно вычислила.

«Ток» разинул рот на автозавод, настаивал, чтобы Теплов помог отжать пакет акций автозавода, который находился в собственности у области. Схему увода акций из собственности области в собственность «Тока» их опытные в таких делах юристы уже давно разработали.

Но Теплов упирался, он и так много чего отдал «Току»: и землю гектарами с залежами кварцевого песка, и прибыльный молочный комбинат с современным, закупленным на бюджетные деньги в Германии оборудованием, а им все мало. Все предыдущие сделки с собственной совестью и «Током» были не так значимы, как эта с автозаводом.

Автомобильный завод- это знаковое предприятие для Поволжской губернии. Теплов понимал, если отдать его «Току», автозавода в городе скоро не будет. Все предприятия, которые им удалось захапать в нескольких областях, «Ток» уже обанкротил. Сначала набирают под залог имущества захапанного предприятия миллиардные кредиты якобы на развитие производства. Потом выводят через подставные фирмы эти миллиарды в оффшорную зону куда-нибудь на независимые острова, а затем обирают предприятие до нитки, вывозят оттуда все ценное и банкротят.

Теплов не мог так поступить с автозаводом, боялся, что его проклянут пятнадцать тысяч семей, которые кормятся вокруг этого завода. Машины, конечно, этот автозавод делает паршивые. Но если закрыть завод, работу и доход потеряют десятки тысяч человек, потому что кроме работников завода он еще кормил и производителей запчастей и продавцов готовых автомобитлей.

Этого Теплов сделать пока не мог. Он уже понимал, что и так немало напакостил ставшей ему почти родной Поволжской области, отдавая за бесценок «Току» жирные куски областной собственности.

Саша не хотела вмешиваться в ситуацию с автозаводом, это были игрушки для крутых мальчиков, которые вывозят из регионов не только ворованные из бюджетов миллионы, но иногда и трупы. Она ценила свою жизнь дорого, ей надо было поднимать на ноги сына и дочь. Саша не собиралась рисковать своей жизнью ради того, чтобы спасти для области автозавод. И даже, когда Теплов говорил при ней

- Нет, хер им не акции автозавода, подавятся. Она молчала в ответ.

Саша понимала, что он говорит для того, чтобы она бы спросила, а он бы рассказал ей о ситуации, которую она уже давно поняла. Теплов рассчитывал получить возможность говорить об этом с Сашей, спрашивать у нее совета, как это делал давно по всем другим вопросам. Но Саша делала вид, что не слышит или не понимает, на что намекает ей губернатор.

Она не хотела даже говорить про акции автозавода! Насрать, мягко выражаясь ей на все акции на свете, она не намерена рисковать своей жизнью ради такой хрени как областная собственность. Какая собственно разница кто украдет этот автозавод «Ток» или другая контора. Все равно рано или поздно украдут все. Годом раньше годом позже!

В тот вторник Саша еще работала в своем кабинете, пока не услышала в телефонной трубке крик секретарши Татьяны Виленовны.

- Саша, Теплову плохо, он с кресла упал, вызови врача.

Через пять минут она уже вбежала в кабинет старого губернатора. С ходу бросилась на колени, наклонилась над телом Филиппа Матвеевича. Схватила руку, пытаясь нащупать пульс, потом взяла обеими ладонями его лицо, приподняла, как будто поцеловать собралась, и медленно опустила. Она, знала, как выглядит смерть вблизи, Теплов был мертв.

Сжалась вся, как будто маленькая птичка крылья сложила, опустилась рядом с грузным телом на мягкий, серый с синим ковер, и горько, как обманутый ребенок, заплакала. Ближайший час там и сидела, не замечая врачиху, которая прибежала из медпункта, милицию, вызванную личным охранником губернатора. Теплов ушел из жизни, оставил сиротами детей и внуков.

Вот, пожалуй, и все что она могла вспомнить про вторник, восемнадцатого апреля.

* * *

Все это пронеслось в мыслях Саши, пока молодцы в милицейской форме везли ее в следственное управление. По дороге она и приняла решение не давать никаких показаний. Не было желания участвовать в политическом спектакле, режиссера которого она пока не могла вычислить.

Варя с утра ведь кашляла, если спала температура, надо бы сделать ей ингаляцию на ночь. Думала Саша в первый час своего сидения на стуле перед двумя следователями. Но прошел час и второй, а она все сидит и похоже эти два мудака собираются продержать ее тут всю ночь. Мысли приобрели другое направление.

Кому оставить детей на ночь? Выборы без выбора, как в старые советские времена – Верухе. Оставить с няней Ирой, так Варя проорет всю ночь. Ей, маленькой, надо чтобы мама была ночью дома. В крайних случаях она соглашается на тетю Веру. Надо позвонить домой и Верухе. С ужасом вдруг вспомнила слова начальника областного управления внутренних дел Титова: одновременно к Вам домой поехали с обыском. Что они там натворили? Эти менты, наверно, до смерти напугали детей вместе с Ириной!

Повернула голову в сторону двоих следователей, которые сидели в отдалении и планировали тактику и стратегию дальнейшего допроса строптивой подозреваемой.

- Позвонить можно?

Два местных Пинкертона вздрогнули от наглости.

- Может еще баночку кока-колы?

Как дети. Один играет Жеглова, второй Шарапова. Сижу пятый час, молчу. Они, видимо, и сами уж не знают, что со мной дальше делать.

- Можно домой позвоню, надо с кем детей-то оставить на ночь?

Совещаются минут десять, потом просят ноиер телефона и разрешают позвонить не самой Саше, а своей девушке, которая у них за секретаря. Девушка звонит и передает, чтобы няня Ира позвонила тете Вере и попросила ее остаться на ночь с детьми.

Саша просит еще передать, чтобы дали дочке на ночь бромгексин, горлышко ингалиптом побрызгали. Но лимит доверия исчерпан. Саша усмехнулась про себя, Шерлок Холмсы хреновы, боятся, что бромгексином назвала диски с секретными записями, а ингалиптом бомбу.

Жеглов пугает: если не буду говорить, сразу тюрьма. Уже вызвали двух ребят, они меня и проводят. Все записано, последние дни они как будто знали, что может случиться нехорошее, круглосуточно меня и снимали и слушали. Обещают показать страшное кино, показывают в проеме двери пьяного, дохлого мужичка местного продажного журналиста Веселова. Он был в четверг на встречах губернатора с коммуняками, и с «Жиропенью», все снимал на цифровую камеру, на записи все мои действия понятны. Вот Веселов в отличие от таких противных как Королева, молодец, сотрудничает с органами. После того, как нальют. Они знают все! А чего тогда спрашивать?

Жеглов наседает. Наизусть шпарит статьи из Уголовного Кодекса. Объясняет всю низость падения гражданки Королевой. Нет ей, мол теперь спасения ни на земле, ни на божеском суде.

Шарапов налил Саше кофе, чтобы быстрее кололась. А глаза добрые-добрые… Сижит подозреваемая на одном стуле уже семь часов. Есть хочет, пить хочет, спать хочет. Добрый Шарапов разрешает ей сходить в туалет. Вызывает для сопровождения ту же самую девушку.что звонила няне Ире. Девушка сопровождает Сашу в туалет. Саша шагая по коридору вслед за девушкой, думает.

Нельзя, конечно, таких злобных нарушителей закона, как я, одних в туалет отпускать, вдруг я перегрызу решетки в туалете, спрыгну с червертого этажа и огородами-огородами… А что там у нас в конституции записано насчет презумпции невиновности?

Бить будут? Вряд ли. Хотя раздели при личном досмотре. Хорошо, что в солярий походила. Похудела тоже кстати, как знала, что раздеваться придется. Мышцы на животе слабоваты, покачаться надо. Может позвонить кому? В американских фильмах показывают, что задержанный имеет право на один звонок. А как у нас? Да и кому есть смысл звонить?

* * *

Вечером того дня, в который впервые допрашивали помощника губернатора Королеву, в здании администрации губернатора произошло одно малозначительное, но интересное событие.

Меньшиков, официально первый заместитель губернатора Поволжской губернии, а реально «смотрящий» за губернатором и губернией от финансово-промышленной группы «Ток», зашел в кабинет губернатора. Осмотрелся по-хозяйски, сел в кресло Теплова, приосанился, примеряя к собственному заду любимое кресло старого губера.

Появилась у него в голове шальная идея немедленно занять кабинет Теплова, ведь он остался на губернии за главного. Но вовремя остыл, его хозяевам пока не удалось, как говорят в политике, «продавить» его кандидатуру на должность губернатора в Кремле. Потерпеть немного придется.

Потом Меньшиков заметил на столе тот самый знаменитый старый портрет Теплова. Все документы со стола изъяли для следствия, а портрет не взяли, ни к чему. Меньшиков, выходя из кабинета, захватил портрет с собой. Дойдя до своего кабинета, рассеянно бросил его в ведро для мусора. Вечером пришла уборщица и вынесла мусорное ведро в контейнер.