г.Ульяновск

Глава 15

Друг за другом постоянной чередой идут такие разные дни. В один из которых, кажется, душа не выдержит огромного горя, разорвется на мелкие кусочки и превратится в снаряды, которые будут летать по свету и ранить других людей, потому что одной это вынести не возможно. И тут же другое солнечное утро вдруг рождает в больной душе светлую надежду на чудо. Есть же какие-то другие лекарства, надо попробовать вылечить маму. Она еще поправится, так не должно быть, чтобы дети оставались без матери так рано.

Десятого октября одна тысяча семьдесят восьмого года с урока алгебры Варю Федорину вызвала секретарь директора и сказала, что звонит ее старший брат и просит подойти ее к телефону. С третьего этажа по лестнице и по длинному коридору первого этажа Варя неслась пулей. Взяла в приемной директора трубку телефона и услышала сдавленный голос старшего брата. Все, после первого сказанного им слова у нее в сердце как будто иголки впились, миллионы маленьких острых иголок.

- Здравствуй, Варя. Приезжай как можно быстрее, мать тебя зовет. Она очень плохо себя чувствует, хочет тебя увидеть. Деньги на дорогу у тебя есть?

- Я найду, завтра приеду.

Варя опоздала к маме на половину суток, не успела. После похорон матери Варя увезла с собой из дома старинную икону Николая Угодника да мамин серебряный крестильный крестик. А старый мамин портрет, на котором она была снята семнадцатилетней девушкой, Варя еще в августе забрала с собой в интернат. Время от времени доставала она старый снимок, любовалась маминым точеным лицом, ее прямым носом, гордым взглядом темных глаз, короной из толстой косы, уложенной вокруг головы, и прятала обратно.

Перед смертью Васеня сказала Платоновне: «Варюшке скажи, у Кости теперь своя семья, он ей не опора, пусть отца ищет, на Волге где-то он живет. Он хороший человек, поможет».

* * *

Опустошенная, потерянная вернулась Варя в школу после похорон матери. Вера Голубева попробовала рассказать подруге про то, что она подружилась с сестрами Кимовыми, Алей и Таней. Они двойня, но не близнецы, такие похожие и такие разные. О том, что Витя Вахлаков написал Вере письмо, в письме - что она ему очень нравится и он хочет с ней переписываться и дружить. Что Варька думает про Кимовых. Про Витю? О чем Варька думала не понятно, но она не слышала ничего из сказанного.

Дня два после возвращения в школу Варька мучилась, потом пошла в школьную библиотеку. Набрала там с десяток книг и начала все подряд читать, заканчивала одну книгу, откладывала в сторону и тут же принималась за следующую. Вера смотрела со стороны на подругу, и не знала, как к той поступиться. Потом все их отношения свелись к тому, что Вера постоянно напоминала подруге: Варя уроки начинаются через пятнадцать минут, Варя сегодня физкультура, бери спортивную форму, Варя пошли на обед.

В декабре Варе пришло письмо от брата. Жена Кости Любаня родила девочку, назвали Асей, полное имя Васса, как и положено назвали по старому кержацкому численнику, так удачно совпало и в численнике есть это имя и как хотелось Костьке назвать дочку как маму. Варя вместе с Верой Голубевой связали для новорожденной Васени из нежной голубой шерсти чепчик, кукольного размера кофту и штанишки, пинетки, полюбовались своими изделиями. Потом Варя сходила на почту и отправила все это богатство посылкой в Бабушкино для маленькой Аси. В старой кержацкой деревне начиналась история новой жизни.

Костя звал сестру на новогодние каникулы приехать, понянчиться с племянницей, но сестра и на письмо ответила коротко и сухо, и на каникулы не поехала. На новогодние праздники ребята из интерната разъехались по домам, Вера тоже уехала к сестрам. Варя взяла на каникулы в библиотеке очередную гору книг и читала, делая перерывы только на сон и перекусы.

Так и держалась всю осень и первую зиму в школе-интернате она особняком, даже с Верой Голубевой мало разговаривала. Читала на уроках, на переменах, во время обеда, после уроков, во время самоподготовки. Одноклассники попробовали шутить над читательницей как-то, подразнить ее профессором кислых щей. Она подняла глаза от книги, посмотрела на них грустно и опять в книгу уткнулась. Как-то Вари в классе не было, она ушла в библиотеку за новыми книгами, и одноклассники попробовали поговорить про нее.

- Слушай, Голубева, а твоя подруга чокнутая что ли, все читает и читает. Она говорить-то умеет? – спросил у нее громко для всех Дима Батин, которого в классе все звали Батей. Вера встала со своего места. Решительной походкой прошла к доске, повернулась к классу лицом, ощетинилась как ежик и сказала:

- Не трогайте ее, у Варьки мать в октябре умерла. Я вас очень прошу, – добавила она жалобно. Побежала к своей парте, села и разревелась. Она сама не знала, как разговаривать со своей подружкой Варькой. А тут еще этот Батя лезет.

- Ну, все понятно тогда. Голубева, да не плачь ты, никто тут твою Варьку не тронет. Просто раньше надо было нам сказать, мы же не знали.

Есть на свете замечательный добрый доктор, имя ему время. Варя Федорина к весне немного оттаяла. Заметила, что рядом с ней учатся неплохие ребята, почти сплошь очкарики. Школа была для слабовидящих детей, а очкарики, как известно, обычно вырастают из читателей. Новая школа, конечно, тоже была не колледжем в Кембридже, но отличалась от детдома. Ребята подобрались умные, веселые и Варя постепенно, как говорится, влилась в коллектив.

В сентябре Ксения удивилась, что это ее знакомая по путешествию девочка Варя Федорина не хочет с ней разговаривать. Ксюша считала ее своей подругой, они ведь даже письма друг другу писали! Вера Голубева подошла к Ксении и все ей про Варькино горе рассказала. Ксюха все сразу поняла и до весны девочки только кивали друг другу при встрече. Как-то в марте Варя сама подошла к Ксении и спросила у нее про учителя химии. Капитолину Петровну. Еще бы, ведь это была любимая учительница Ксюхи, и хорошие отношения возобновились сами собой.

Капочка, Капитолина Петровна, преподаватель химии. И у Вари она уже стала любимой учительницей, а Ксюха все про Капочку знала. Капочка воевала против фашистов, командовала разведротой. Была тяжело ранена, потеряла зрение, двенадцать лет прожила в полной темноте, слепой закончила институт, вышла замуж. Прозрела, когда родила второго ребенка.

Капочке в то время было уже шестьдесят лет. Была она невысокого роста, чуть располневшая, с густыми седыми волосами, стриженными под каре. Мудрая и добрая, юморная тетка. Зубоскалов в девятом классе хватало, и один из них, Леха Мон, решил подерзить и на уроке химии. На всех других уроках у него это хорошо получалось. И вот поднимает Леха руку на уроке химии, и когда Капочка разрешила, спрашивает:

- Скажите, пожалуйста, Капитолина Петровна, у нас есть в программе устройство самогонного аппарата?

- Алексей, это программа шестого класса. Разве вы не помните?

- Не помню, мы вроде не изучали.

- Жаль, что вы так плохо учились в свое время. Боюсь, что вам трудно будет подготовиться к выпускному экзамену. Давайте будем ликвидировать пробелы. К следующему уроку, Алексей, подготовьте доклад для класса, запишите тему «Устройство самогонного аппарата и химические реакции, сопровождающие его работу». Думаю, что и остальным не мешает вспомнить изученное ранее. Садитесь, Алексей.

Капочка говорила таким серьезным тоном, что весь девятый класс пришел в замешательство: может и правда изучали. На перемене человек пять побежали в библиотеку. Леха просит библиотекаря:

- Дайте нам, пожалуйста, учебник химии для шестого класса.

- А алгебру для первого не надо? - спрашивает библиотекарь.

- Не надо. Ну, пожалуйста, химию для шестого дайте.

- Химию, Алексей, начинают изучать в седьмом классе.

- Мне доклад задали ««Устройство самогонного аппарата и химические реакции, сопровождающие его работу. Капитолина Петровна сказала, что это есть в учебнике химии для шестого класса. Может быть у вас есть другая литература, по которой можно подготовиться?

- Литературы, конечно, ты такой не найдешь. Попробуй стариков поспрашивать или на ликеро-водочный завод съезди, может и найдешь что-нибудь, - посмеялась над Моном библиотекарша. Потом добавила с улыбкой:

- Это тебе еще повезло, у Санникова Андрея в прошлом году тема была «Как можно химическими терминами объяснить состояние похмелья», вот помучился. Всю химию выучил, а у него все терминов не хватало, Капитолина Петровна не ставила оценку за полугодие, пока он отрыжку с помощью химических терминов не объяснил.

- Во она меня подловила, пошутил, называется, - вздохнул Леха, когда ребята вышли из библиотеки.

Через три дня директору школы позвонили из областной библиотеки:

- Скажите, пожалуйста, что за контингент у вас учится, это не колония?

- Нет, конечно. У нас учатся ребята с ослабленным зрением, это средняя школа-интернат. А почему Вы интересуетесь?

- Да странные интересы у ваших ребят с ослабленным зрением. Мальчик из вашей школы уже второй день изучает производство самогона.

- Это, наверно, у него по химии такое задание. Понимаете, у нашей учительницы по химии такие оригинальные методы воспитания. Знаете же какие сейчас трудные подростки!

- А заданий на тему «Сколько нужно динамита, чтобы оставить от школы глубокую воронку?» она пока не давала?

- Вы не правильно поняли, это она шутит так.

- Она то может быть и шутит, а что мальчик шестнадцати лет научится производить самогон, это не шутка!

- Отправьте, пожалуйста мальчика, мы с ним разберемся.

- Попробую еще раз, конечно, но он не уходит, говорит доклад надо готовить.

Химических реакций, сопровождающих работу самогонного аппарата, оказалось гораздо больше, чем девятиклассники думали. Так и выучил Леха по кличке Мон всю химию на «отлично», выискивая эти реакции два учебных года.

Капочку было за что уважать!

* * *

И Федорина тоже начала принимать участие в разных шалостях, на которые ее веселые и умные одноклассники были горазды. Она умела придумывать разные веселые штуки, только вела себя странно. Сама все придумает, все от смеха умирают, а Федорина смотрит на всех как побитая собака и не смеется. Девчонки вообще от нее шарахались, как бы Вера Голубева ни пыталась объяснить про то, что Варька, вообще-то нормальная и веселая, просто после смерти матери не может очнуться. Что то не верилось в то, что Федорина нормальная.

Она какая-то дерзкая, грубая, совершенно неуправляемая девчонка, с ней не о чем говорить. Она не красится, да она не только не красится, но вообще не интересуется косметикой. Она дружит с мальчишками, но ведет себя с ними как пацанка. Они не назначают ей свидания, а зовут с собой на стадион болеть. Ну, какая нормальная девчонка потащится с пацанами на стадион да еще оденется также как все они, в футболку и спортивные штаны? Варя отпугнула даже свою лучшую подругу Голубеву Веру, она сдружилась с сестрами Кимовыми Алей и Таней, им без Вари Федориной было и проще и веселей.

Варька же моталась с Батей, Грекой, Посяном по стадионам. Зимой они болели за «Молот», была такая команда в Перми, играла в хоккей. Летом болели за футболистов команды «Звезда». Варька как отпетый сорванец вместе со всеми орала, свистела, топала ногами. Пацаны ей завидовали, потому что она научилась оглушительно свистеть, ни у кого из пацанов так не получалось.

Пацаны дали ей кличку Вафля. Пошло это от того, что она на всех своих тетрадках написала свои инициалы: Варя Федорина – ВФ. Так и стала на два года – Вафлей. Девчонки не понимали: как вообще так можно! Как все пацаны, откликается на кличку и сама пацанов зовет не по именам, а Батя, Посян, Грека!

В интернате у каждого класса, как и в детдоме, была воспитка. Воспитательница в девятом классе старая дева, Ада Григорьевна, была по профессии преподавателем физкультуры и до интерната долго работала в милиции. Раньше она не встречала таких неуправляемых подростков, какой стала Вафля. После смерти матери у девочки видимо совсем отказали тормоза, она творила что хотела, не подчиняясь никому.

Вообще-то Ада была нормальной и девятиклассники ее не уважали, конечно, потому что она казалась слишком примитивной умным ребятам, но и не ненавидели. Ада старалась пойти ребятам навстречу. Если они просили ее сходить всем классом на интересный фильм. Она с удовольствием отправлялась с ними. Предлагали организовать танцы в школьном вестибюле с десятиклассниками, пожалуйста, Ада и разрешит, и сама с воспиткой десятого класса договорится.

Но с Федориной Ада заходила в тупик, та ее вообще не слышала. Если у этой Федориной книжка интересная не дочитана, а воспитка зовет весь класс на школьную линейку, эта нахалка поднимет глаза от своей книги, посмотрит на Аду рассеянным взглядом и скажет:

- Да Вы идите, меня не ждите. Я все равно не пойду. Потом скажете мне, что надо сделать, я сделаю. И опять уткнет глаза в книжку!

В актовом зале начинается литературно-музыкальная композиция об юных героях-антифашистах. Вся школа уже в зале. Федорина как ни в чем не бывало, сидит в классе и читает. Ада ей орет:

- Федорина Варя, быстро отправляйся в актовый зал! А то я напишу докладную записку директору, и ты будешь объясняться с директором в ее кабинете!

- Я выбираю к директору. Композиция ваша – не меньше часа займет, а директриса меня за пятнадцать минут отчитает. Мне выгоднее к директору.

* * *

В апреле на школьном стадионе шла игра в футбол между командами девятого и десятого класса. На скамейках вокруг стадиона сидели одноклассники игроков и активно болели за своих. На одной из скамеек сидели четыре девушки: две подруги Федорина Варя и Голубева Вера и сестры Кимовы Аля и Таня, с которыми успела подружиться Вера, покак ее Варька читала книги.

Им со своей скамейки видно, что на противоположной от них стороне стадиона какой-то то ли солдат, то ли моряк подошел к их воспитательнице Аде Григорьевне и с ней разговаривает. Болельщики отвлеклись от игры и как по команде повернули свои головы в сторону парня в военной форме. Ада показала парню рукой на ту скамейку, где сидели наши подружки. И высокий парень в военной форме темно-синего цвета прямо через середину стадиона направился к той скамейке.

Мальчишки даже игру остановили. Батя прокричал подружкам с середины поля, провожая парня в форме:

- Это за вами, девчонки, вас в армию за плохое поведение отправляют.

Варя всмотрелась в парня в форме и вдруг сорвалась со скамейки с криком:

- Гагарин! И побежала ему навстречу через стадион.

Ей навстречу тоже бегом мчался ее детдомовский друг Юрка Королев. Они встретились на середине стадиона, и не раздумывая, бросились друг другу в обьятья. Юрка поднял свою подружку. Покружил и поставил рядом с собой. И вот эти двое встали посреди стадиона, смотрят друг на друга, и что-то говорят, перебивая друг друга.

Они не виделись почти полтора года, ведь сестра все-таки забрала Юру из детдома в середине последнего учебного года, как только закончила училище, как обещала.

Варя думала, что они с Юркой больше не увидятся никогда. Юра первым решил найти свою подругу. Он позвонил в детский дом Лидии Николаевне и она сказала, что Варя в Перми. Юрка обрадовался, ведь он тоже в Перми. Сестра Люся закончила медучилище, ее распределили на работу в Пермскую областную больницу медсестрой, дали ей общежитие. Юрка поступил в Пермское речное училище, он будет сначала мотористом, а потом обязательно станет морским капитаном.

К двоим подошла Вера Голубева, поздоровалась с Юркой за руку. Поговорила и вернулась к девчонкам. А эти двое все стоят, и не дают пацанам продолжить футбольный матч. Уже был свисток, но они его не услышали.

Первой не выдерживает Ада Григорьевна, она подходит к парочке болтунов, которая кроме друг друга никого и ничего не замечает вокруг, и спрашивает Варю строгим голосом:

- Федорина, это твой брат?

- Нет, это мой друг Юра, мы с ним вместе были в детдоме.

- И что вас в детдоме научили вот так обжиматься у всех на виду.

- Ада Григорьевна, мы не обжимаемся, просто я думала, что мы уже больше не встретимся, а Юрка нашел меня. Я так обрадовалась, ну и не сдержалась, - говорит Федорина и доброжелательно улыбается воспитательнице. Но, таких как Ада, на мякине не проведешь. Она намерена продолжать воспитатеьную беседу, во что бы то ни стало.

Варя так рада встрече с Юркой, что готова простить Аде любое хамство. Юрка тоже смотрит на Аду со счастливой улыбкой. Но у Ады работа такая бдить мораль среди воспитанников, поэтому она не радуется вместе с ними, как они рассчитывали, а говорит Варе злым голосом:

- Пора идти на отбой, так что прощайся со своим другом и иди в спальный корпус.

- Мы немного еще поболтаем, ведь все еще на улице, как все пойдут, так и я пойду.

- Нет, давай прощайся, ты пока одна пойдешь.

Умеет же стерва испортить людям жизнь, думает Варя про себя, а вслух говорит:

- Да иди ты, пошли Юрка отсюда, - и берет своего друга за руку. Юрка все понимает, он не собирается давать этой озлобленной старой деве портить им встречу, и ребята, взявшись за руки бегут через стадион, через школьный двор к воротам. Выбегают за ворота, останавливаются, смотрят друг на друга и улыбаются.

Дальше идут по улице, взявшись за руки и не торопясь. Им так много надо рассказать друг другу.

- Я смотрю у вас порядки такие же, как в детдоме?

- Да нет, здесь неплохо, просто Ада разозлилась, что мы у всех на виду обнимались.

- Варька, я тебе сразу скажу, чтобы на потом не откладывать. Мне Лидия Николаевна сказала, что у тебя умерла мама. Я так жалею, что не нашел тебя раньше. У тебя было такое горе, а я даже не знал и ничем не помог. Прости меня, Варька!

- Чем бы ты мог помочь моей маме?

- Я тебе бы мог помочь. Я жалею, что ничем не помог. Знаешь, когда я после смерти родителей оказался в детдоме один, чуть ума не лишился. Даже словом не с кем перекинуться, так было страшно. Я несколько раз собирался повеситься, веревку у Люси в общежитии взял. Ты меня тогда спасла.

- Юрка, да это ты меня спас. Мне самой было страшно, помнишь, когда я Котову чуть не придушила, со мной никто не разговаривал. Когда ты у меня спросил: Федорина, а ты Сергеева-Ценского читала? А я говорю: Нет, не читала. А ты мне говоришь: А ты букварь-то хоть читала?

- Ты помнишь? Я что прямо вот так и спросил про букварь?

- Да, прямо так. Но я была очень рада, что ты со мной заговорил. Ведь тогда со мной, кроме нашей Антошки, уже неделю никто не разговаривал.

- Со мной ведь тоже тогда никто не разговаривал.

- Ну, давай тогда решим, что мы оба с тобой отважные спасатели. Потому что по одному человеку в своей героической жизни мы с тобой уже спасли!

- Может мы тогда, как отважные спасатели, заслужили по мороженому, а? По клубничному пломбиру?

- Я думаю, что даже по два заслужили. Если конечно, у тебя денег хватит.

- Пошли, хватит. Я же стипендию получаю!!

И два счастливых молодых человека пошли искать киоск с мороженым, забыв, что в школе-интернате в девять часов все воспитанники должны быть в кроватях.

* * *

Теперь все знали, что по субботам к Варе приходит друг из речного училища. Ада как-то в мае, желая приструнить Федорину, сказала ей, что не разрешит ей встречаться с другом, пока воспитанница не исправит свое поведение. Варя только улыбнулась. Пришла суббота, в большую спальную комнату прибежали девчонки и сказали Варе, что ее внизу ждет «моряк». Ада встала в проем двери, надеясь грудью встать на защиту собстсвенной чести воспитателя. Сказала Федориной так строго как только смогла:

- Варя ты сегодня наказана и никуда из спальни без моего разрешения не выйдешь!

Федорина только усмехнулась, не торопясь переоделась из школьной формы в легкую кофточку и коротенькую юбку. Потом подошла к двери, взяла Аду за плечи, аккуратно подвинула ее, освобождая проход, и грустно проговорила:

- Да не волнуйтесь Вы так, Ада Григорьевна, никуда я не денусь, погуляю и приду.

Пришлось Аде посторониться. Не драться же с воспитанницей, которая выше ее почти на голову.

Варя с Юрой, взявшись за руки, шли гулять в Черняевский парк. Могли часа четыре идти в глубь леса и не торопливо говорить. Воспоминания о детстве, страхи и надежды, сомнения и мечты, обо всем было рассказано во время прогулок. Эти двое как будто передавали друг другу на хранение все драгоценности своих душ, то, что никогда никому не доверяли раньше. Их отношения были бережны и трепетны. Юра целовал свою подругу то в затылок, потому что был выше ее, то в щеку, когда она прислонялась к его плечу.

Аду Григорьевну больше всего возмущало, что ее воспитанница Федорина Варя без всякого стеснения при встрече бросается своему «моряку» на шею. Парень подхватывает ее и кружит. Потом при всех берутся за руки, и никого не замечая вокруг, уходят. Она решила провести с непослушной воспитанницей разъяснительную беседу.

С пяти до восьми часов вечера ежедневно все воспитанники интерната должны были сидеть в классе и готовить уроки, называлось это время - самоподготовка. Как-то после такой ежедневной самоподготовки Ада попросила Варю остаться в классе. Надо отдать ей должное, Ада очень старалась не злиться и хотела пообщаться с воспитанницей, как говорится «по душам».

- Варя, как ты думаешь, не рановато у тебя с твоим моряком сложились такие взрослые отношения?

- Он пока не моряк, а речник. Он потом только моряком станет, лет через пять.

- Мне все равно, когда он моряком станет. Мне бы не хотелось, чтобы моя ученица стала мамой, не закончив школу.

- А что плохого в том, что ученица станет мамой? Это же здорово! Если у нее родится здоровенький ребенок, то какая разница кто она ученица или нет?

- Ты что уже беременна?

- Нет, конечно. Как я могу быть беременна, мы же с Юрой еще не женаты?!

- А вы что решили уже пожениться?

- Нет пока. Но мы договорились никогда не расставаться больше, значит, потом поженимся.

- А ты знаешь, что для того чтобы девушке забеременеть не обязательно выходить замуж?

- Знаю. Но это мне не подходит. У моих детей должен быть отец, а для этого надо выйти замуж.

- Варя, ты плохо разбираешься в мужчинах. Иногда так случается, что мужчина сделает девушку беременной и потом бросает ее.

- Ну и что здесь страшного? Ребенок-то у нее же останется, она и будет жить со своим ребеночком.

- Да ты что говоришь-то? Ничего страшного, будет жить со своим ребеночком?

- В том, что у женщины рождаются дети, вообще, ничего плохого быть не может, Ада Григорьевна.

- Федорина, ты что дурой прикидываешься? Я за тебя отвечаю! Если ты окажешься беременной к десятому классу, то неприятности в первую очередь будут у меня!

- Да успокойтесь, пожалуйста. Я давно сама за себя отвечаю. К десятому классу я беременной не окажусь, поэтому с этим у Вас неприятностей не будет.

- Ну, вот что голубушка, ты пока сама ничего решать не можешь, пока я за тебя отвечаю. Поэтому гулять ты со своим Юрой будешь теперь только в школьном дворе и только до восьми вечера. Понятно?

- Гулять я с Юрой буду, Ада Григорьевна, как и раньше в Черняевском парке или по городу. По поводу восьми часов вечера я тоже не смогу Вам подчиниться, давайте хотя бы до десяти. Юрку в общежитие до одиннадцати пропускают, не будем же мы расходиться по домам в восемь, если можно погулять еще два часа.

Аду больше всего бесил этот Варварин спокойный голос! Да как она разговаривает с воспитательницей! Как будто с подругой договаривается в кино сходить! Что с ней делать, как ее воспитывать?

- Можно я пойду?

- Никуда ты не пойдешь, Варя, пока не дашь мне слово гулять только в школьном дворе и до восьми часов вечера.

- Ада Григорьевна, я объяснила Вам, почему я не могу дать вам такое слово. Зачем Вы снова начинаете? Пойду я.

И Федорина Варя встает со своего места. Бросает на Аду Григорьевну сочувствующий взгляд, и выходит из класса. Хоть ори, хоть не ори на нее, ничем ее не прошибешь!

* * *

Вера же подружилась с сестрами Алей и Таней Кимовыми, спокойными и хорошими девчонками. Аля училась с помощью зубрежки, а Таня с помощью хитрости. Результаты обычно были одинаковыми, обе получали только хорошие оценки. У Тани Кимовой была аллергия на апельсины, перед контрольной работой она покупала один апельсин и покрывалась красной сыпью.

Класс парилсяь на контрольных работах, а хитрая Танька Кимова лежала два дня в изоляторе, и пила витамины. Еще Танька была самым большим спецом по шпорам. Она знала десятки способов как списать, так чтобы не заметили, для каждого предмета у нее был свой способ. Химия – на крошечных листочках бумаги, которые можно держать на ладони, потому что Капочка никогда не будет искать и отнимать шпору.

Алгебра – на голых ногах выше колен, потому что, если преподавательница по алгебре и геометрии, которой зубоскал Леха Мон дал кличку Тоска заподозрит в списывании, она обшарит всю с ног до головы. Обязательно заставит несколько раз присесть, наклониться, поднять руки вверх. Таня Кимова всегда наклонялась и делала другие физические упражнения по команде Тоски с чувством глубокого удовлетворения. И контрольную отлично списала и спортом позанималась!

Дело в том, что очень серьезная, высокая и широкая преподавательница по прозвищу Тоска, шуток, вообще не понимала. В новой школе также, как и в детдоме было два корпуса: спальный и учебный, расстояние между ними двести метров, но в школу вечно надо было таскать сменную обувь, это было геморройно, она вечно терялась. Прибежали как-то девчонки из спального корпуса на уроки, всего человек десять, и опоздали на алгебру. Первой зашла в кабинет Вера Голубева, в своих ярко-зеленых резиновых сапогах, забыла сменку.

Тоска ее встретила возмущенным криком:

- Убирайся отсюда в резиновых сапогах, я на свои уроки в сапогах не пускаю! - и выставила ее из класса. У Федориной тут же появилась, на ее взгляд, оригинальная идея.

- Веруха, дай мне твои сапоги на минутку.

Она надела зеленые сапоги и следующей зашла в кабинет. Тут же из кабинета раздался крик:

- Еще одна в сапогах, марш отсюда, я на свои уроки в сапогах не пускаю!

Когда следующей в этих же сапогах зашла и Аля Кимова, то класс уже хохотал на всю школу. Но Тоска стояла, вцепившись в свой стол пальцами, вся покрылась красными пятнами и продолжала каждой вновь вошедшей орать, убирайся отсюда, я на свои уроки в резиновых сапогах не пускаю. Хохотали на весь этаж уже две компании в классе и в коридоре, только одна Федорина стояла как всегда в стороне и как-то грустно смотрела на одноклассников. Пришлось, конечно, потом кое-кому из девятого класса и в кабинет директора пройти, и еще один урок алгебры просидеть, но это уже было потом.

В мае Юра Королев ушел в плавание, его отправили на первую практику помощником моториста на огромном теплоходе «Александр Суворов». До сентября он несколько раз пройдет всю Волгу, узнает что такое Каспийское море. Они с Варей договорились писать друг другу письма на адрес его сестры Люси. Три раза за это время его теплоход буде в Перми дней по пять и они, конечно, встретятся.

В июне весь девятый класс отправили в разные учреждения на отработку. Тогда каждому девятикласснику чтобы перейти в десятый класс надо было обязательно отработать в какой-нибудь организации один месяц. Варю Федорину Ада отправила подальше с глаз долой: в пионерский лагерь, который был расположен за двести километров от Перми, на живописном берегу реки Чусовой. Поехала туда Варя с одноклассницей Людой Боруновой.

В середине июня трое их одноклассников Батя, Посян и Грека приехали к девчонкам в гости на неделю. Жили они на берегу Чусовой в палатке, а Варя с Людой носили им еду. Просили у хорошего парня шеф-повара Сергея что оставалось на кухне, он им отдавал.

И вот валяются как- то они на берегу Чусовой, загорают все впятером. Река Чусовая в том месте очень широкая, многоводная, неторопливая, до другого берега километра два. Варя с Батей были вечными соперниками в разных спортивных штучках. Батя ей предлагал посоревноваться, а Варя не отказывалась.

Из-за спора с ним Варя научилась играть в футбол наравне с пацанами, ходила вместе с ними на баскетбольную секцию. Мяч в корзину научилась забрасывать почти не реже, чем Батя. И вот он, глядя в ясное безоблачное небо, лениво говорит:

- Вафля, можешь Чусовую переплыть без остановки?

- Могу, – отвечает она также лениво.

- Да ладно, утонешь на середине.

- Сам утонешь.

- Давай попробуем.

Посян, Людка, Грека начали их отговаривать, но было уже бесполезно. Эти двое уже завелись. Грека с Людкой сбегали к плаврукам, попросили лодку покататься. Они втроем сели в лодку, а Варя с Батей вошли в воду и поплыли на другой берег. Силы закончились и у нее, и у него где-то посередине реки. Батька кричит:

- Ладно Вафля, сдавайся, утонешь.

- Русские не сдаются! – кричит она и в лодку не садится.

- Да хватит. Если хочешь, я сдамся. Ты выиграла, давай залезай в лодку.

- Спекся! Сам залезай, а то утонешь, дохляк. Я переплыву!

Батя сел в лодку. Преодолев две трети ширины Чусовой, Варя переплыла, чуть живая, реку Чусовую.

Продержалась только из-за природного упрямства. На другом берегу встать не смогла, выползла на песок и легла

- Вот коза, упрямая, чуть не утонула, - только и сказал Батька, когда затаскивал ее в лодку, чтобы плыть обратно. Людка, Посян, Грека молчали с перепугу, понимали, что если бы Вафли не хватило сил, она бы утонула, но не сдалась.

Мама всегда говорила, что Варька и родилась с таким упрямым и строптивым характером. Это было видно еще тогда, когда дядька Мирон, наставник деревенских кержаков, крестил Варьку в старой купели. Она ему тогда чуть бороду не вырвала. А может быть уже тогда эта маленькая козявка не очень-то расситывала в своей жизни на помощь боженьки?

А Платоновна говорила: кержацкий характер, оба вы с Костькой такие же упрямые, как и ваш покойный дед Никола, старый кержак, царствие ему небесное…