г.Ульяновск

Глава 21

Теплов тогда усталым таким голосом и говорит мне: - Вот так приходится теперь работать. С волками жить, по-волчьи выть. Хер им, Танечка, а не автозавод!

После этого он мне ничего ни про видеокамеры, ни про записи не говорил. Но Пахомов-то к нему еще раз пять приходил. Вот я и думаю, что запись-то с этих камер где-то все-таки велась.

Последний раз этот связист позвонил мне в приемную в начале апреля. Сказал, что ему надо встретиться с губернатором. Я как обычно, спросила, по какому вопросу. Он мне буркнул в ответ: по-личному. Я, как положено, сказала про этот звонок Филиппу Матвеевичу. Теплов мне на это сказал: я сам его найду.

А если найти и посмотреть запись с той камеры, которую в январе мужики в углу установили, то будет видно, высыпала Саша тот порошек или нет! Я два месяца крутила это все в голове, крутила, и пошла сама искать Пахомова. Звоню ему на мобильный, не отвечает. Я к нему на работу, мне сказали, уволился. И Сашу только через Вас нашла.

Танечка, как и просила Саша рассказывала Бердникову все подробно. Он сидел в кресле за своим рабочим столом и слушал, не пропуская ни одного слова.

- Татьяна Виленовна, домашний адрес этого Пахомова у Вас сохранился?

- Чего хранить-то, я уж давно знала, где он живет. Теплов несколько раз передавал ему со мной деньги, так я относила. Его матери отдавала. И мать меня знает.

- Давайте вместе съездим к его матери. Поедете?

- Конечно, поеду, раз надо. С Вами она может побоится разговаривать. А меня давно знает, хоть дверь откроет.

Виктор Пахомов жил вместе с матерью в самом центре города на улице Ленина, на втором этаже старой хрущевки. Позвонили в дверь. Татьяна Виленовна встала напротив глазка. Ждать пришлось долго. Татьяна Виленовна шепнула Андрею:- Его мать плохо ходит, ее Зоя Федоровна зовут. До двери будет минут пять идти. И действительно, ждать пришлось не менее пяти минут. Наконец за дверью послышалось шарканье чьих-то ног. Потом тишина. Расчет был правильным. Пожилая женщина увидела в глазок знакомое лицо бывшей секретарши губернатора и открыла дверь.

- Здравствуйте, Зоя Федоровна, - поприветствовала Татьяна Виленовна аккуратно одетую и причесанную старушку невысокого роста.

- Здравствуйте, Татьяна Виленовна, - приветливо ответила старушка, - проходите, чайку попьем. А это кто с Вами? - спросила она, кивнув в сторону стоящего чуть в стороне Андрея.

- Это Бердников Андрей Владимирович. Помните, он баллотировался в губернаторы вместе с Тепловым?

- А как же! Мы все голосовали за Вас, - сказала она уже Андрею,- жалко, что тогда Вас по суду-то сняли. Мы так и голосовали против Теплова, хоть и знали его давно, царствие ему небесное. Виктор у меня не очень его любил, говорил, что слова в простоте не скажет с обычным человеком, все свысока. Да что же я вас тут держу. Проходите в квартиру.

Начало было многообещающим, и гости вошли в тесную прихожую хрущобы. Хозяйка сразу охотно пригласила на кухню, Татьяна Виленовна повела Андрея в глубь тесной квартирки. На кухне им пришлось опять минут пять подождать, пока пришаркает старушка. Зоя Федоровна гостям была рада.

Принялась накрывать на стол. Получалось у нее все медленно и Татьяна Виленовна начала ей помогать, она чай на этой кухне пила у же не раз и поэтому безошибочно находила чайные чашки, сахарницу. Зоя Федоровна была расположена к общению. Сразу пожаловалась, что ноги не ходят, гулять получается только до скамейки у подъезда и обратно домой.

Хорошо, что сноха с внучкой не забывают, продукты приносят. А то сама бы до магазина не дошла. Так бы и пропала с голоду в своей квартире. Она с интересом посматривала на Андрея. Видимо, была рада неожиданно подвернувшимся слушателям, да еще каким!

Будет о чем с соседками на скамейке потрещать. К ней в гости, к простой пенсионерке и ничем не примечательной бывшей учительнице русского языка и литературы, пришли замечательные личности. Одна личность, бывшая секретарша отравленного губернатора, а вторая личность, предприниматель Бердников, тот который на выборах всех дешевым молоком напоил.

Она уже живо представила себе, какой замечательно интересной личностью будет она сама среди бабулек на скамейке в ближайшие погожие деньки. Поэтому на столе уже красовались ее лучшие чайные пары из тонкого фарфора, старые серябряные ложки. Несколько хрустальных вазочек с вареньем, печенье собственного изготовления. Надо было как-то тактично начать разговор, чтобы не напугать бабушку. Андрей начал очень осторожно, неторопливо объяснять причину своего вторжения.

- Зоя Федоровна, я попросил Татьяну Виленовну привести меня к Вам в гости не случайно. Мы договорились с Вашим сыном Виктором, что он поставит мне в офисе видеокамеры в августе. Согласовали смету, по стоимости договорились. Я там ремонт затеял, вот пришло время камеры устанавливать. А я не могу Виктора найти. На работу пошел, мне говорят уволился, на мобильный звоню, не отвечает. Вот и пришлось Вас побеспокоить. Знаю, что лучше Виктора эту работу у нас в Поволжске никто не сделает, вот решил поискать, думаю, может номер телефона поменял. Как мне его найти, Зоя Федоровна?

Более или менее деловой человек никогда бы не поверил в эту чепуху! Чтобы такой крупный предприниматель, как Бердников сам ищет какого-то связиста? Но, слава богу, Зоя Федоровна была эмоциональной особой, которая решения принимала не в результате размышлений. А в результате череды одолевавших ее чувств.

Она почувствовала, что от Бердникова распространяется запах дорогого парфюма. Еще почувствовала, что она может гордиться своим сыном, лучше которого нет в городе специалиста по связи. Надо будет обязательно это подружкам на скамейке передать. И еще она сразу почувствовала, что этому Бердникову, пожалуй, можно доверять.

А доверять, как оказалось, есть что! Татьяна Виленовна с Бердниковым терпеливо слушали Зою Федоровну три часа. За это время она рассказала, как трудно ей пришлось с Витенькой. Его отец, царствие ему небесное, и квартиру эту он получил для семьи, и зарабатывал неплохо. Автослесарем был от бога, любую машину мог с закрытыми глазами разобрать и собрать. Только как начал пить в двадцать пять лет, так и пил до самой смерти, царствие ему небесное. А сына ей пришлось одной поднимать.

Попросила Татьяну Виленовну принести из зала с книжного стеллажа альбом с фотографиями и сопровождала рассказ демонстрацией фотографий сына. Гостям пришлось рассматривать снимки ее Витеньки, начиная с малыша-голыша, заканчивая последними фотографиями уже седоватого высокого мужчины с симпатичной девочкой-подростком.

Виктор, слава богу, стал порядочным человеком. Закончил политехнический институт, все время с работой и на шабашках зарабатывал. Жена у него хорошая, дочь есть пятнадцати лет. Они рядом живут, в соседнем подъезде. Сначала тут и жили все вместе, в двухкомнатной хрущобе вчетвером. Да еще маленький ребенок, да муж каждый вечер пьяный.

Потом Виктор купил квартиру в соседнем подъезде. Денег хватило только на такую же как у родителей двухкомнатную хрущобу на первом этаже. Все равно были довольны, маленькая квартирка, да своя. Так и стали жить соседями. Очень удобно, и друг другу не надоедают, и в гости не далеко ходить. Внучка все время под присмотром, из школы приходит и сразу к бабушке. Да и мать тоже под присмотром, не было дня. Чтобы Витенька к матери не зашел.

Ее сын все хотел денег накопить, свой автосервис открыть. Машины знал от и до, у отца научился. Да сколько не шабашил, много скопить не получалось. А этой весной в мае неожиданно решил уволиться с работы и поехать на заработки в Москву. Зоя Федоровна бросилась сына отговаривать. Из всех знакомых, которые туда на заработки ездили, еще ни один не разбогател. Здесь в Поволжске Виктор, уважаемый человек, на работе считается хорошим специалистом, сам губернатор с ним советуется по сложным вопросам. К себе вызывал и платил вот через Татьяну Виленовну. Знакомые с машинами обращаются, опять же верный заработок. Семья обепечена. Дочь обута, одета, мать рядом. Что еще человеку надо?

Она вдруг почувствовала, что сын приученный с детства говорить матери всю правду, что-то не договаривает. Раньше по телефону при ней и при жене все время разговаривал. А тут стал выходить то на балкон, то в ванной запрется. Мать и не сдержалась один раз, прислонилась к двери в ванную комнату и послушала, с кем он говорит. Говорил с Вагой каким-то. Она сначала подумала, что сын жене изменяет и Вага его любовница. Потом еще раз подслушала, поняла только, что Вага мужик.

Виктор ему какую-то запись предлагал посмотреть. Только просил с него пять миллионов за ту запись. Зоя Федоровна и начала издалека допрашивать сына, что это за коммерцию он с каким-то Вагой устраивает. Виктор на мать разозлился, так то он всегда вежливо с ней разговаривал. А тогда прямо заорал, что он взрослый человек, у него серьезное дело, а она своим подслушиванием ему может все испортить. Велел никому ничего не рассказывать.

Она бы и сейчас не стала рассказывать. Да ведь все сердце уже изболелось. Через неделю после разговора с ней он собрался и уехал. Она через день звонит, он ответил, то у него все нормально он вышел на работу. Потом дня через два жена начала звонить, поговорили. И обе поняли, что Виктор нервничает, что-то у него не ладится. И дальше как не позвонят ему, то он все нервно отговаривается, что все хорошо, звонить ему не надо. Он сам им позвонит, если что-нибудь нового будет в его жизни.

А уж недели три он вообще на звонки не отвечает. Они со снохой уж думают, что в милицию надо обращаться. Да побаиваются, вдруг чем навредят Виктору. Вот и мучаются так третий месяц. А две недели назад в квартиру Пахомовых среди дня залезли воры. Решетку на окне взломали, вскрыли оконную раму и влезли с улицы. Внучка пришла из школы, а дома у них все вверх дном. Она прибежала к бабушке. Зоя Федоровна сразу вызвала милицию. Дело завели, а толку мало, только хозяев и допрашивают. Дошли до того, что спрашивают, а может это ее муж, приехал из Москвы и залез в свою квартиру!

Воры странными оказались. Все в квартире разгромили. Плинтуса оторвали, линолеум по углам задрали, ванну выворотили. В туалете панели оторвали. Весь их евроремонт, который Виктор сам полгода делал, уничтожили. А взяли только шкатулку с золотом. Что думать про все это они не знают, был бы Виктор дома, проще бы было. Так ведь не могут дозвониться. А где его в Москве найти?

Бердников человек влиятельный, у него и в Москве, наверно, связи есть. Может он по своим каналам попробует узнать, что же с ее сыном. Чем же он там в Москве таким занимается, что ни матери, ни жене нельзя сказать. Может быть обижает его кто там, а он, чтобы не беспокоить близких, и по телефону не хочет разговаривать.

За окном уже сгущались сумерки, наступал поздний августовский вечер. Зоя Федоровна остановилась, глядя благодарными глазами на своих слушателей. Танечке аж стало стыдно, женщина им душу изливает. А они с Бердниковым сидят и вылавливают в потоке ее слов и слез только то, зачем пришли. Попрощались уже затемно.

Андрей пообещал Зое Федоровне заняться поисками Виктора и нисколько не слукавил. Вероятность того, что ее сын поехал продать ту самую запись с видеокамеры, которая позволит снять обвинение с Саши была ничтожно мала. Зоя Федоровна не знала, что на записи. Возможно, что речь шла о чем-то не имеющей к погибшему губернатору и Королевой никакого отношения. Надо найти Пахомова, а там как карты лягут.

Если Зоя Федоровна правильно поняла разговор своего сына с неизвестным ей Вагой, то Виктор планировал продать кавказцу эту запись за пять миллионов. Значит и у Бердникова есть возможность купить эту запись по той же цене. Нужна ли она ему и есть ли у Пахомова то, что спасет Сашу не известно. Надо попробовать.

На следующий день, Андрей, долго не раздумывая, сбросил на кредитную карту пять миллионов рублей, собрал вещи. Разрулил срочные дела в офисе, сообщил жене и своим замам, что уезжает в командировку. Успел купить билет и вскочить в вагон фирменного поезда, который курсировал между Москвой и Поволжском. Ради чего он так торопился? Не ради чего, а ради кого!

Он больно обидел Сашу два года назад на выборах, грубо разрушил их трепетные отношения. Когда услышал о том, что его королеву обвиняют в убийстве, понял, то чувство, которое он отправил в захламленный угол души, живо и пульсирует такой болью, что разрывает его душу.

Он долго мучился, понимая, что если он просто придет к ней домой, она не откроет дверь. На его телефонные звонки Саша не отвечала. Последней каплей стала новость о том, что ее задержали и отправили в КПЗ. Как он мог бросить ее, жить без нее долгое время? Времени было в тот июньский вечер уже десять часов вечера, а он все сидел в свеем кабинете, мучительно пытаясь найти выход. В голове полыхнула мысль: да у Саши же дети одни остались. Он схватил из шкафа куртку, бегом спустился по лестнице во внутренний двор своего офиса. Завел машину и на большой скорости, не обращая внимания на сфетофоры, помчался к ее дому.

Разговор с Верой был тяжелым. Она, не до конца доверяя ему, все-таки рассказала. Как девочка Варя Федорина в пятнадцать лет осталась без матери. Потом о том, как она стала вдовой в девятнадцать лет, когда в далеком Северном море погиб ее старый друг и молодой муж Юрка Королев. Разочарованная сухими и настороженными письмами отца все таки приехала а Поволжск. Ради того, чтобы доказать отцу свою ценность полезла в политику. Научилась лучше всех в Поволжске продвигать во власть кандидатов. Дождалась, когда ее отец Теплов Филипп Матвеевич, тогда забытый всеми бывший мэр, обратился к ней за помощью.

Она вытащила его из небытия, помогла стать депутатом законодательного собрания. Теплов даже не отблагодарил ее, ради того чтобы закрепиться среди новой политической элиты Поволжской области. Прекратил общаться с неудобной власти способной «пиарщицей». Работа с Бердниковым на губернаторских выборах была задумана Королевой как жестокая месть отцу. Она решила задвинуть его обратно. Скандал, спровоцированный Андреем Бердниковым, помешал Саше довести свой план мести до конца. И как только отец снова обратился к ней за помощью, она забыла про то, что собиралась ему жестоко отомстить и помогла ему победить.

Только тогда Теплов оценил Сашу, приблизил к себе, советовался, починялся ей как никому другому. Саша хотела тогда рассказать отцу все, но не представлялось удобного случая. А Теплову и в голову не приходило, что его верная помощница Сашенька и есть его дочь Варька. Он ведь пытался найти ее, даже съездил в Пермь, но не смог. Плохо видимо искал.

Все это мелькало в мыслях Андрея Бердникова, когда он лежал без сна на верхней полке в купейном вагоне фирменного поезда Поволжск-Москва. Удивительная она все-таки женщина! Как Вера про нее сказала? Кержацкий характер!

* * *

Утром Андрей был в Москве. .Найти кавказца Вагу не составило труда, адрес его офиса был указан во всех деловых справочниках Москвы. В одном из таких справочников Андрей и нашел адрес и телефоны. Решил снять номер в гостинице «Россия», от нее было ближе всего до фешенебельного офисного центра, в котором располагался офис Ваги.

От Зои Федоровны он отличался тем, что знал кого ищет. Андрею приходилось не раз встречаться с Вагой. Бердников знал с каким страшным человеком связался Виктор Пахомов. Не случайно он нервничал, а потом отключил телефон. Вероятнее всего, боится и за себя и за своих близких. Вага способен на самые гнусные поступки, и Пахомов сильно рискует, вступив в переговоры с ним.

Вага долго был владельцем самой разнузданной, грязной газеты в Поволжске, которую позднее он в спешке продал политику Дыродарскому. Похоже, что и свой специфический бизнес тоже по-наследству передал этому политическому проходимцу.

Андрею не раз приходилось платить этому мерзкому кавказцу Ваге мзду, за то, чтобы он не печатал про него и его бизнес всякие пакости. Такой данью в девяностые годы Вага обложил весь крупный бизнес и политиков в Поволжске. Плати или я буду, как он любил выражаться «мочить тебя в каждом номере, пока последняя старуха не будет плевать тебе в след».

Многие платили, потому что народ газету читал и верил. Вага не шутил. После того как ему отказался платить губернатор Шальной в каждом номере на первой полосе выходили материалы под аршинными заголовками «Губернатор – Вор?», «Областью управляет банда?», «На заместителя губернатора заведут уголовное дело?». Шальной заставил своих юристов после каждой статьи обращаться в суд. Все суды юристы Шального выиграли, за каждую статью Шальному выплатили по пять тысяч рублей за нанесенный моральный ущерб.

Вага в своей газете мелким шрифтом печатал опровержения на лживые статьи. Шальной поздно понял, что проиграл эту войну кавказцу, когда отказался платить дань. Рейтинг губернатора упал ниже плинтуса, народ с помощью грязных статей в газете Ваги «прозрел». Когда до губернаторских выборов оставалось только полгода, в Поволжске и области последняя старуха готова была плюнуть вслед Шальному. Народ был уверен, что Вага как борец за правду открыл им глаза: областью управляет банда мошенников, губернатор-вор.

Накануне надвигающихся губернаторских выборов в двух тысячном году Вага узнав по своим каналам, что финансово-промышленная группа «Ток» решила двигать в губернаторы своего кандидата Теплова, решил и с «Током» поиграть в такую же игру. Вот там Вага и ошибся. Кавказец думал что «Ток» будет играть с ним в его игры по его правилам. Но «Ток» сформировался из банд бывших рекетиров, и у них для таких игр были свои правила.

Вага тактично через посредников предложил платить дань. «Токовцы» тоже тактично через своих посредников предупредили, что не стоит играть с ними в такие игры. Вага не понял, и в следующем после переговоров номере газеты на первой полосе красовался потенциальный губернатор Теплов на фоне какого-то замка, которые понастроили в спешке на бешеные бабки новые русские, и заголовок «Ток» выдал щедрый аванс Теплову за право доить область». Вага надеялся, что уж теперь то кто-то от «Токовцев» обязательно приедет к нему на переговоры, специально задержался в офисе в день выхода газеты.

Удивительно, но «Токовцы» не приходили и не звонили. Только в восемь часов вечера он очнулся от мечтаний по поводу того, как он будет годами доить «Ток». Одновременно звонил городской телефон в его кабинете и мобильный. Он ответил на звонок по-мобильному. В трубку кричала жена Алина:

- Вага, наш дом горит. Я успела толко детей вывести. Пожарных соседи вызвали, но все в огне, дом со всех сторон, баня, сарай все горит.

Вага не дурак, Вага все сразу понял, «Токовские» ответили на его удар. Его хоромы, выстроенные в виде княжеского деревянного терема в три этажа, со всеми удобствами, вместе с баней и сараями выгорели дотла. Ему с женой и детьми пришлось возвращаться в старую трехкомнатную квартиру.

Вага человек горячий все понял, но урока не усвоил. Он жаждал выиграть войну любой ценой. В следующем номере его газеты на первой полосе была размещена статья « Поджог за правду» и портрет Теплова, а также душещипательные рассказы о преступных деяниях финансово-промышленной группы «Ток». Но и в этот раз с предложением о мире к нему никто не пришел, дань ему никто не предложил. В течение следующей недели у него сожгли две машины его «Мицубиси» и «Мерседес» жены. В рекламный отдел в редакции газеты забросили дымовую шашку.

Вага держался. Он велел своим корреспондентам искать материал для новой компроментирующей про Теплова и «Ток». Оставался всего день до выхода очередного номера его газеты, компромат на Теплова и «Ток» для очередного номера был готов. В тот вечер, как обычно, его двенадцатилетний сын возвращался со спортивной секции. Мальчика догнали трое парней и начали палить в него почти в упор из пистолетов. Заряды, видимо, были холостыми. Мальчик физически не пострадал, но домой в тот вечер пришел на трясущихся коленках и долго рыдал. Вага услышал рыдания сына и понял, что эту войну проиграл.

Через неделю его семья уже была в Москве. Вага уже после отъезда продал свою газету в Поволжске восходящей «звезде» Поволжской политики Дыродарскому. А вместе с газетой и секреты своего доходного бизнеса. На заработанные шантажом деньги в Москве Вага купил радиостанцию, не самую пополярную, но все-таки раскрученную, так что денежки от рекламы капали. Открыл другую газету, предпочел изменить направление своего печатного органа. В его газете теперь писали про НЛО, экстрасенсов, оживших через полгода покойников и прочую дребедень.

Таких доходов, которые он получал от обложенного данью Поволжска, он , конечно, теперь не имел. Но жить можно было, семья не бедствовала. Вага больше не вмешивался в политику ни в Поволжске, ни в Москве, но горячая южная кровь требовала мести.